ЦИКЛ АВТОРСКИХ ПЕСЕН К НЕСОСТОЯВШЕМУСЯ ПОКА ФИЛЬМУ

по романам "Сэр Найджел" и "Белый отряд"

 

Гаврилов Дмитрий Анатольевич – "Иггельд"

 

Представляю Вашему вниманию акустический альбом — наш совместный проект с солистом группы

"Дорога Водана" Антоном Вербицким.

 

 

ПЕСНЯ АНГЛИЙСКОГО ЛУЧНИКА (Посвящение Ренату Мухамеджанову)

Покуда Англии сыны в почёте держат лук,
С любимой — чёрт, меня возьми! — не избежать разлук.
Мы песне ветра вторили. Мы тетиву плели —
Прославит Англию она на всех концах Земли.

Разлейте в кружки добрый эль! Такой не скоро пить...
— Гляди, подруга, веселей: семи смертям не быть!
Едва рассеется туман — покинем тёплый кров.
Дорога, Томми, далека! Ну, с Богом! Будь здоров!

— Прощай, красотка! Не для нас уют домашних стен.
Святой Георг, не подведи! Колчаны полны стрел.
Поют ветра, звенит ковыль, отряд сверяет шаг.
А над холмами вьётся пыль, да вороны кружат...

Змеёй дорога в горизонт... — Торопишься? Чудак!
Пускай нам, Томми, повезёт! Да, в жизни — всё не так...
Ступай по лезвию ножа! Иди штормам назло!
Шагай! Бродячая душа — такое ремесло...

Вдаль от родительских могил, в чужую сторону...
Любовь ты Мэри подарил, а душу — никому.
Но, может статься, где-то там, среди заморских стран,
Ты сердце Англии отдашь, а душу — небесам.

Покуда Англии сыны в почёте держат лук,
С любимой женщиной, увы, не избежать разлук.

(7 ноября 1999 г.)

 

БАЛЛАДА О ПРОСТОМ ЧЕЛОВЕЧЕСКОМ СЧАСТЬЕ
(на мелодию Антона Вербицкого) (на мел. Т. Колыженкова, В. Самохина)

Король, воитель ярый,
сбирается в поход.
Он знамя бранной славы
На остриё берёт.

И быть Тебе, подруга, без милого, видать,
когда б петлю не глупо на шею примерять.
Когда б петлю не глупо на шею примерять.

Сложу ли я балладу,
иль голову сложу?
Cтаруху-Смерть порадую,
но сам себе служу.

Давно осточертели затеи короля.
"Великие" идеи, уволь, не для меня!
"Великие" идеи, уволь, не для меня!

Король — пускай — за морем,
иль в море — кверху дном.
А мне-то что за горе?
Милей родимый дом!

Мы счастливы под Небом без битв и королей.
И всем хватает хлеба, и греет старый эль.
И всем хватает хлеба. И греет старый эль.

Терновник, Дуб и Ясень —
свидетели мои!
Что может быть прекрасней
родительской земли!

Спешу к Тебе! Я в дверцу, как прежде: стук-постук.
И бьётся, бьётся сердце: “Ты ждёшь ли, милый друг?”
И встрепенётся сердце: “Я жду, желанный друг!”

Спешу к Тебе, подруга! Лишь ставни отвори…
И пусть, любви порука, в ночи огонь горит.
И пусть любви порукой свечи огонь горит.

(29 июля 2004)

 

МОЙ СЛАВНЫЙ ДОБРЫЙ ТОММИ... (ПРОЩАЛЬНАЯ БАЛЛАДА) (Посвящение Сергею Марей Tommy)
(на общую мелодию с Антоном Вербицким)

Мой славный добрый Томми,
уж время выступать.
И Англии привольной
тебя не скоро ждать.
Не верь плохой примете, ведь круглая Земля!
Куда б ни шёл по Свету — здесь родина твоя.
Куда б ни шёл по Свету — здесь родина твоя!

Среди холмов и долов
цветёт любимый край.
Зачем тебе за море,
мой Томми-старина!?
Но почему-то снова манит дорога вдаль.
Недолги были сборы. Ах, Мэри, не скучай!
Недолги были сборы. Ах, Мэри, не скучай!

Так что же? Выступаем!
И к чёрту тихий быт.
Да, люди умирают!
Иной уже лежит.
Молитва упокоит смиренного раба.
А нас зовет Дорога! А нас ведёт Судьба!
А нас зовет Дорога! А нас ведёт Судьба!

И Альбион туманный
растает за кормой.
Там ждут далёки страны,
но мы придём домой.
Со славой и удачей куда приятней жить —
и поцелуй горячий достойно заслужить!
И поцелуй горячий достойно заслужить!

(21 июля 2005)

 

БАЛЛАДА О ПОСЛЕДНЕМ ПАЛАДИНЕ
(на мелодию Антона Вербицкого)

Было это или не было, ведает лишь Бог один:
странствовал по землям северным неизвестный паладин...
Cлавен рыцарь силой, доблестью, он хранил свою страну,
только имя — имя гордое — не доверил никому...
Дал обет Пречистой Деве? Иль себя за что казнил?
Но как водится, принцессу этот воин полюбил.
Верен рыцарь даме сердца и послушен королю,
да не смел сказать принцессе он: "Я люблю Тебя! Люблю!"

Птица вещая садится на плечо, сложив крыла:
"Я тебе, о славный рыцарь, весть от милой принесла?
Там у замка кружат вороны, слышен псов голодный вой ...
Ты вернись в родную сторону, ты прими с врагами бой!"
Вот, не мешкая, он мчится, и через четыре дня
выезжает рыцарь к замку, хоть совсем загнал коня.
Но не видит он ни ворога, ни следа дружины той:
"Уж не вздумал подшутить ли хитрый Дьявол надо мной?"

И пред ним явилась дева в одеяньях голубых:
“Ты живой, мой рыцарь смелый! Короля остерегись!
Нынче правят Ложь, Измена. Клеветой отравлен мир.
Ждут стрелки тебя на стенах. Уезжай! Скорей! Беги!”
"Не бывать семь раз убитым, чему быть — не миновать!
Коль у ног желанной девы бездыханным мне лежать, —
лучше нет удела! — молвил, и приник к её перстам.
Пусть рука убийцы дрогнет — но безжалостна стрела.

Алый цвет к одеждам белым оку Господа милей.
— Я люблю, — шептала дева. Да Судьба всего сильней!
Так ушёл с улыбкой в небо тот последний паладин...
Было это или не было, знает только Бог один...

(апрель 1992, последняя редакция апрель 2009)

БАЛЛАДА ОРУЖЕНОСЦА, КОТОРОГО НЕ ЛЮБИЛИ
(на мелодию Антона Вербицкого)

(Нараспев, лирично, протяжно)

Затеял дождь унылую песнь.
И пусть — ещё ярок огонь!
На свете много ладных невест.
Да только одну не тронь!

Из девушек всех нужна одна —
и сердце, и разум ей.
И лишь она судьбой суждена!
Но, Боже, как неприступна она —
достойна самих королей.

(Ритмично, маршево, отрывисто)

Зовёт мой рыцарь. Так в поход!
Довольно горевать!
Не принят? Что ж, я не урод,
и мне не надо лгать!

Не понят? Рыцарский удел
обиду превозмочь.
Выходит, я один горел?!
А был другой — «не прочь»…

Дорога — лезвие меча,
сорвался и пропал.
Кто столько раз рубил сплеча —
тот много потерял.

Я потерял! И не найти.
Дом пуст. Враждебен мир.
Не надо душу бередить...
Веди, мой командир!

(Нараспев, лирично, протяжно)

Я улыбнусь, и в сердце храня
тепло наших редких встреч,
уйду — чтоб достойным быть Тебя —
туда, где властвует Смерть.

Там, где кончается земля,
под градом ли жалящих стрел,
когда ненасытна людская вражда,
я буду помнить песнь дождя —
Ту, что Тебе не допел.

Затеял дождь унылую песнь.
Я жив, пока греет огонь!
В Англии много ладных невест.
И только эту не тронь!

(2000, 2004, последняя редакция 2010)

ПЕСНЯ ОРУЖЕНОСЦА ФОРДА
(на мелодию Антона Вербицкого)

Из девушек всех нужна мне одна,
А ей не бывать моей...
(Р. Киплинг)

Лукавая улыбка,
сиянье гордых глаз...
Я брёл тропою зыбкой
По путеводной нитке,
Мечтая встретить вас,
Мечтая встретить вас…

Меня пленили очи,
Уста твердили: “Верь!”
А сердце кровоточит,
И страсть в груди клокочет:
“Ах, выпусти, скорей!”
Так, выпусти, скорей!

И дымкою манящей,
Молчание храня,
— В ночной тиши звенящей
Я шёл, глупец незрячий, —
Любовь вела меня
И провела меня...

Прощайте ж, дорогая!
Как видно, — не судьба!
Я ныне покидаю
— пора, уже светает —
Родные берега...
Отчизны берега.

Обманчива улыбка
И холод карих глаз...
Бреду тропою зыбкой
------------(строка играется без слов)
И ненавижу вас.
И обожаю вас.

(10 июля 1992 г.)

 

ПУСТИ, ХОЗЯЙКА, НА ПОРОГ, или ШУТОЧНАЯ ПЕСНЯ ЭЙЛУОРДА

— Пусти, хозяйка, на порог;
испить водицы мне.
Немало исходил дорог,
а вечер на дворе.
— Входи, служивый, гостем будь!
Найдется и еда...
Ну, а потом продолжишь путь
в иные города.

— Позволь, красавица, присесть?!
Храни Господь тебя!
Не прочь и выпить, и поесть.
Озяб немного я.
— Изволь, служивый, вот очаг,
а в кружке — добрый эль.
Идти не стоит натощак,
прикрой покрепче дверь.

— Когда туман ползёт в луга,
и прячет тропы лес,
а месяц острые рога
не кажет из небес,
шагать в любую из сторон
резона, право, нет...
— Да оставайся, Бог с тобой!
Я постелю тебе...

— Не греет, милая, огонь!
По телу дрожь одна.
Так не позволишь мне ладонь
в ночи поцеловать?
— Сдались тебе мои персты?!
Уж, коли повезло,
прижмись! Мы будем — я и ты —
всем ангелам назло...

Готовил кролику силок
охотник удалой.
Она ж пустила на порог,
и после — на постой...
А поутру: "Мой добрый муж,
зачем тебе война?
Ужель чертей смутит в аду
красавица-жена."

(5 октября 2005)

 

ПЕСНЯ ВОССТАВШЕГО НАРОДА — ЖАКЕРИИ
(на мелодию Антона Вербицкого)

Мужику какой резон пэра или сира
На хребте терпеть своём до скончанья мира!
Он зовётся с давних пор Жак-простак. Не дурень!
Берегись, вельможный вор, если Жак лютует.

Будь маркиз или барон — всё одно грабитель!
Пусть дотла спалит огонь грешную обитель.
Он над замковой стеной птицею взовьётся,
И за вилы всей страной Жак тогда возьмётся.

Нету проку от господ! Разговор короткий.
Прямо в пекло — без хлопот, жаль на них верёвки.
Часто крестится монах. «Упокой» справляет.
А по Франции простак — Жак себе гуляет.

И пока живём, друзья, мы в земной юдоли,
Будем пить и будем петь, сколько Бог позволит!

(Никому теперь, друзья, Жака не неволить!
Будем пить и будем петь, сколько Бог позволит! )

(22 мая 2009 года, 150 лет Артуру Конан Дойлю)

 

БАЛЛАДА О СМЕРТИ
(на мелодию Антона Вербицкого)

Пусть мне гореть сто лет в аду — в лицо запомнят черти!
Я вам балладу пропою — не о Любви. О Смерти
Расхожие догадки, что Старая с косой...
Бывает шлюхой ласковой, иль девушкой прекрасною,
у ней мольберты с краскою не чёрною одной.

Она у каждого своя, как Вечность многолика.
И Ею тайны Бытия от глаз людей сокрыты.
Кому не терпится — гляди! Не больно и охота??
Ведь дважды, братцы, не пройти, сквозь райские ворота!

Но мне не страшно, наплевать — не в меру любопытен я!
Еретику не привыкать — а вы уж — как хотите!
О древняя, как Время и суматошный мир!
Любое превращение, рождение, старение
и всякое движение — от Смерти и Любви.

Не верится молоденьким — наивны человеки.
Мол, станешь раз холодненьким — и кончишься навеки?
Ну, сколько можно повторять, что дважды два — четыре?
И Жизнь со Смертью уравнять лишь смертному по силе!

Романтика растила юнцов из века в век,
в герои нарядила... Но глупость получилась,
ведь истина открылась — конечен человек.
Когда постигнешь эту мысль нутром, не головой.
Воскликнешь: "Чёрт меня дери! Спасибо, что живой!"

А безнадежность нам претит! Бесследно сгинуть — глупо:
“С дороги! Прочь! Посторонись! Лукавая старуха!”
"Что скалишься, Кривая?" — подмигиваю ей...
Свистит коса, сметая зарвавшихся людей!

Зловещая улыбка у Смерти на устах —
ведь, ей по нраву прыткие! Уходят в небо рыцари —
она ж скрипит калиткою... Но дальше — пустота!
А не ищи ты Жизни там, где и бессмертья нету!
Живи, святая простота, на этом, Белом Свете!

(1989)